Приметы доброты

Оцените материал
(0 голосов)

            КРЫЛЬЯ

Явление мая отлично!
В такой благодатный сезон
Нам хмуриться меланхолично
Нелепо, да и не резон.
В саду, где цветения пена –
Скворец, песнопения хват!
Я спел бы с ним проникновенно,
Да голос, чуток, хрипловат.

А прежде, за ноту любую
Брались мы с тобой, чудаки!
Мы двигались к счастью вслепую,
Иль, как на огонь мотыльки.
Чтоб дальше, увы, не геройски,
Обыденно жить-поживать,
Без крыльев уже, и по-свойски
Приметы судьбы толковать.

Но, знаешь, средь будничных бдений,
В ненастье бессонной ночи,
Порой собираются тени
Над бездной горящей свечи;
И мы говорим о далёком,
О близком своём говорим.

А мир, что нас свёл ненароком,
И тесен, и необозрим.
Как будто затвор отворили
И я у какой-то черты,
Меж двух обострившихся «или»…
И чувствую крылья!
                              А ты?..

        БЕССОННИЦА

Какая тягостная ночь!
Мне в духоте уснуть невмочь.
Самовнушеньем многократным, –
Чтоб отдохнуть, – пришла пора,
Не замечая комара,
Подумать срочно о приятном.
К примеру: в нынешнем году
Прекрасны яблоки в саду,
А быт нуждой не озабочен;
Вражды в округе не видать,
И несомненна благодать
В стеклянном голосе сорочьем…

Иль так: сверкающий в росе,
По всей прибрежной полосе
Строй отражений в реку свален,
Где в скоротечных струях язь,
Полупрозрачным становясь,
Как будто нематериален.
Он словно вызов – кто кого!
Мой взор проходит сквозь него,
И проницает, и дивится.
И вся река насквозь видна,
И поднимаются со дна
Воспоминания и лица…

Но так поток похож, кажись,
На ускользающую жизнь…

Как дух бессонницы тяжёл!
Я снова в сторону ушёл
От размышления о главном.
Нам ухищрения даны,
Чтобы «уснуть и видеть сны»
И о приятном, и о славном…
Вот, от мечты невдалеке, –
О женщина, в твоей руке
Мерцает роза иль мимоза
Такой нездешней красотой,
Что ночь с цикадной духотой
Прекрасна, словно «Лакримоза».

                   ***

Глядеть на виды, удивляясь им,
Обилию явлений и значений,
Чей смысл, как эхо, трудноуловим
И утаен от умозаключений.
Но если будешь бескорыстно чист,
Смотреть наивно и неумудрённо,
Как живописец вольный, как флорист, –
Мир отворится одухотворённо…
Вот первый луч, он бесконечно ал!
А вот уже, окрашенный янтарно,
Всего рассвета церемониал
Воссоздается как бы фрагментарно,
За шагом – шаг;
И ощутим, и зрим,
И многозвучен, и проявлен разно.
И каждый штрих с другим соизмерим,
И всё уместно, целесообразно.

Ну здравствуй, жизнь!
И вдруг она в ответ
Накроет небо необъятной тучей.
И тем дороже станет дальний свет
Средь черноты, средь синевы дремучей!
А может, это мирозданья край,
Где проступает сумрачно и ясно:
«О, разум тщетный, лучше не играй
С тем, что тебе осмыслить не подвластно!»
В тот день, когда я всё-таки уйду,
В природе будет грозно иль погоже…
Я много лет глядел на красоту,
Как работяга, но не как вельможа.
Твои морозы, жизнь, твоя жара!
Ты, не смотря: студено или душно,
Была ко мне не зла и не добра,
Скорее, безучастно равнодушна.
Являя миру язвы и цветы,
И вой сирен, и пересвисты птичьи,
Чтоб он искал приметы доброты
В твоём великолепном безразличье.

                 МАСТЕР

Сильней забились тысячи сердец,
Сближая и поэта, и чинушу.
То пел в своё творение скворец,
Как всякий Мастер, вкладывая душу.
И эту силу чувствовал народ.
И пусть струится песня! Пусть сверкает!
Творенью Мастер нужен. А разброд
Всегда от мелкости проистекает.

Дивись, душа, когда скворец поёт,
И помни, слыша этот голос птичий,
Что Мастер славен ликованьем нот,
А не простым наличием отличий.
Что Мастер славен песнею. Она
Живёт и с чувством не играет в прятки.
И пел скворец о том, что вновь весна.
А значит, в этом мире – всё в порядке!

                          ***

На вдохновенье сил хватает не всегда,
И нужные слова подводятзачастую.
И замыслам взамен приходит маета,
И кажется, что жизнь растрачена впустую.
Что всё вокруг идёт как будто невзначай,
Событий череда слагается спонтанно,
И мир отобразил безлюдье и печаль,
Как действенный пейзаж с картины Левитана.
И планов толчея, и нетерпенья пыл
Пред вечностью такой затихли осторожно.
Тому, кто грусть земли душою ощутил,
Не надобно умом разгадывать дотошно.
Здесь прагматичный взгляд бессилием чреват,
И чем впотьмах плутать по этой бездне грустной,
Пусть станет лучше он слегка чудаковат,
Как вольный фантазёр, иль сказочник искусный.
И станет лик тоски по-своему красив,
Где озарённый глаз и даже взор досужий
Отметит, как хорош нахмуренный массив,
Как ярок жест листа, летящего над лужей!
Как мирно освещён лучами косогор,
Просвеченный, равно: закатом иль восходом…
И всё обращено тоске наперекор,
Как будто невзначай иль просто мимоходом.
И даже до поры, казалось бы, изъян –
И тот у красоты не пропадает втуне.
И вот уж целый мир надеждой обуян,
А ведь рабом хандры казался накануне.
И оживёт пейзаж, светясь и трепеща,
И листья меж собой, хоть малость, да несхожи…
Пусть где-то сыплет дождь по вороту плаща,
Иль, может, даже снег и холодок по коже.
А здесь ещё земля по-летнему тепла,
И подогрела мир небесная жаровня,
Чтобы сорока весть по свету разнесла
О том, что хмурый день весёлому – не ровня.
Чтоб ты поверил ей и вышел за село,
Влюблённым в бытие, взволнованным Мазаем.
И красочностью явь так густо облекло,
Что видимый пейзаж как будто осязаем.

Шадрин Владимир

Владимир Александрович Шадрин родился в 1959 году в Орске, в посёлке Елшанка. Окончил среднюю школу, служил в армии, затем работал на различных предприятиях, сменив множество профессий – каменщика, штукатура, кровельщика, монтёра. Печатался в областной периодике, в еженедельнике «Литературная Россия», участвовал в коллективных сборниках «Радуга в камне», «Отечества родного седые ковыли».
Автор двух поэтических книг: «Поздний гость» (2005) и «Костёр» (2008). Лауреат премии имени Валериана Правдухина альманаха «Гостиный Двор» (2009). Живёт в Орске.

Другие материалы в этой категории: « Бабье небо Солдатское солнце »