«Россия – это зима»

Оцените материал
(0 голосов)

ПОКРОВ

Ещё снежинки тихо виснут
На чёрном кружеве куста,
Но лисий след уже оттиснут
На чистой плоскости листа.
Невинный иней в новой роли
Искусника, врача берёз,
Но вздрогнет дерево от боли:
Он – прах, он – тлен, он – не всерьёз.

А лёд хрустит под каблуками,
Как леденец у пацана
Между молочными зубами,
И тает в свете из окна.
Недолог миг грехопаденья
Из святости в живую грязь,
И заковать во льды владенья
Ещё рука не поднялась.
Остановить не скоро Волгу,
И сорок дней пройдёт, пока
Зима уляжется надолго
Отогревать себе бока
На баньки, крыши, на солому
Парных и радостных хлевов.
Всё сызнова, всё по-иному
Наутро озарил Покров.

                 * * *

Наклонилась небес корзинка,
Проступили цветы на белом,
И вокруг не зима, а зимка
С молодым и атласным снегом.
И на сердце совсем не саднит,
Что с тобою не встречусь боле.
Вон, как встарь, одинокий всадник
Проскакал стороною в поле,
Вслед собака бежала с лаем…
Что – пустое – в снегах искрилось?
Ослепив, поманило раем
И за крышами тихо скрылось…

* * *

Та забава не унылому –
Побежать в мороз большой
Босиком по снегу стылому
(Я ль не русская душой!)
В банный дух с весенним привкусом
Мяты, клевера, свечи, –
Где горит весёлым искусом
Пламя в щёлочке печи.
Где нагой, простоволосою,
Жарким сумраком дыша,
Вспомнить – было лето с осами,
С пылью звёздного Ковша,
С рощей белою, берёзовой…
Вот и стало тело розовым,
И оттаяла душа.

* * *

А в мире из веток и снега
Над чёрной живой рекой
Такая невинная нега,
Такой невесомый покой,
Что хочется петь или плакать
Безмолвно, без светлых слёз.
Там, в городе, гарь и слякоть,
Здесь щёки щиплет мороз.
Снега – метра два и поболе,
И можно поверх осин
Скользить, задыхаясь от воли,
В безвоздушную синь.
А губы замёрзнут, ладони –
Стоит лишь раз посвистеть,
Смеющийся лыжник догонит,
Чтобы их отогреть…

ТЮЛЬГАНСКИЙ ЛЕС

В нём зима поселилась навек,
Но живая речушка журчит,
И невидимый дятел стучит
Средь осинника, вросшего в снег.
Чьи следы там? Мне чары развей!
Рядом чудные звери сидят,
То ли грезят о чём, то ли спят,
Лапы свесив с промёрзших ветвей.
Отвёрнёшься – идут по пятам,
Тронешь палкой – рассыплются в прах.
Вслед сорока, презревшая страх,
Застрекочет – такой шум и гам!
И опять тишина. В облака
Вьётся хитрой восьмёркой лыжня,
То сводя там с любимым меня,
То опять разводя на века.

                     * * *

Свет февраля, фиолетово-льдист,
В окнах стоит, словно память о сыне,
Мной не рождённом.
                        Цветёт декабрист.
Утром морозно, а вечером – сыро.
Мальчик на санках в пространство летит,
Галки орут – в холода одичали.
Мальчик смеётся, а ветер свистит,
Как озорник, у него за плечами.
Что мне за дело?
                        И мальчик чужой…
Сердце, зачем ты внутри кровоточишь?
Сумерки плачут. Зима госпожой
Ходит по насту средь зрителей прочих.

                   * * *

Во льду бетонное крылечко,
И дали снегом замело,
Где на холмах Сухая Речка –
Достопочтенное село.
Иосафатова долина.
Тюрьмою ставший монастырь.
Отсюда мне видна калина,
Берёзы, свалка и пустырь.
И ничего о них не зная,
И зная всё, о том скорблю –
Уйдёт в безвестность даль лесная,
Что я жалею и люблю.
Сгорят берёзы в жаркой печке,
Темниц удвоится число.
Стою и мёрзну на крылечке,
Что в родину навек вросло…

              * * *

                              Художнику Ю. Рысухину

Белым-бело, мороз под сорок,
В степи не видно ни души,
Ни неба… Только белый морок
В январской меркнущей тиши.
Испуг мурашками по коже,
Ополовинен каждый вдох.
И крикнуть хочется – ну, что же,
Давай, устрой переполох!
Пройдись позёмкой по дороге,
Волчицей сумрачной рыча.
Тут пригодился бы под ноги
Тулупчик заячий с плеча
Петруши… Городи сугробы,
Накрой бураном города,
Не для врагов своих, а чтобы
Сказать – пришла, мол, навсегда.
Художник выставит картины,
Где из событий только снег.
Страну ажурной паутины
Понять не хочет новый век.
Её нещадно в мире судит –
Тюрьма да нищая сума!
А я скажу – смотрите, люди,
Россия – это ведь зима…

                         * * *

Под медленный шелест летящего снега
Лицо запрокину. Что в звуке и знаке?
То землю объяла чудесная нега
Полнощной зимы, воссиявшей во мраке.
Нет звёзд драгоценней, нет снега белее,
Чем в небе российском, чем в рощах кленовых.
Под снегом цветы, что смиренней елея,
И ягоды сладкие веток терновых.
Забывчивы звёзды – уйдут с облаками,
И землю к рассвету морозы остудят.
Но сердце, но сердце дрожит под руками
И помнит, и знает, что было и будет.
Я миру покорна, мне
                               Женщина – имя.
Мне долго идти, но дорога к родному.
Средь смуты и лжи, средь морозного дыма –
По зыбкому снегу к желанному дому!

                     * * *

Нет никого ни рядом, ни вдали.
Струится время в воздухе незримом.
Скользит лыжня в космической пыли,
Душа парит… Что будет с этим миром?
Я оглянусь – кто следом будет жить?
И сердца бег невольно успокою:
Земля, как белый лист, внизу лежит,
Не тронутый пока ничьей рукою.
Звенит над головой небесный смех,
И в каждой ветке весточка таится.
И не поймёшь – то слёзы или снег
Растаяли внезапно на ресницах…

Кожевникова Наталья

Наталья Юрьевна Кожевникова родилась в Бузулуке, окончила Оренбургский государственный педагогический институт, работала главным хранителем фондов Бузулукского краеведческого музея, собственным корреспондентом, заместителем главного редактора газеты «Южный Урал». Ныне – главный редактор журнала «Гостиный Дворъ». Член Союза писателей России. Автор четырёх поэтических книг, публикаций в журналах «Москва», «Наш современник», «Подъём», «Простор», «Дон» и др.; газете «День литературы», альманахе «День поэзии XXI век» (Москва). Лауреат областной Аксаковской премии (1992), премии журнала «Москва» (1993), Всероссийских литературных премий «Капитанская дочка» (1997), «Соколики русской земли» (2011), им.   Д.    Н. Мамина-Сибиряка (2012), губернаторской премии «Оренбургская лира» (2015), региональной литературной премии им.  П.   И. Рычкова (2015).

Другие материалы в этой категории: « Новая марсельеза Осторожно с книгами! »