Бессмертная память

Оцените материал
(0 голосов)

        Волошинский Коктебель

Прошёл он равнины, холмы Коктебеля
В полынном венке и холщовой рубахе,
И волны ворчали, и тенькала птаха,
И ветры любимые стансы пропели.

Шагнуло столетие – вижу всё то же:
Причудливы камни вершин Карадага…
И море в седеющих буклях…
                                     и птаха…
Холмы с бархатисто-коричневой кожей…

Наивно тягаться во времени с камнем,
Но с вечностью спорят – поэты от Бога:
К признанью потомком находят дорогу,
Стихами рождая бессмертную память.

     Цветаева в Феодосии

             Диптих

                   1

В центре тихой Феодосии
пахло морем, солью, дынями,
и над улицей пустынною
потемнело небо с просинью.

И в ночных часах, что таяли,
очаровывались звёздами,
и в рассветах ранних – вёснами
две души сестёр Цветаевых.

И Марина мелким почерком:
«сколько солнца здесь и зелени»
сентябрями и апрелями!
И не страшно одиночество.

И с тех пор хранила бережно
сердоликовую бусину,
генуэзскую искусную,
даже в будущем безденежье…

Снова лето в Феодосии:
щедрый зной и море тёплое
до дыхания, чуть робкого,
в позолоте лёгкой – осени.

Эта гавань стихотворчества
вновь наполнена поэтами,
и звучат стихи дуэтами,
и звенят стихи пророчеством.

                      2

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи…
                      Марина Цветаева

А тени немых кипарисов
и стен генуэзских1 – длинней,
и сумерки резче, смелей
дохнули печалью и бризом.

Закат разгорается робко,
и первые звёзды дрожат,
Марина идёт не спеша
среди Караимской слободки.
Её в Феодосии манит
проулочков узость, дома
из грубых камней, крутизна
ступеней, холмов. И шаманят
ворчливые, пенные волны,
от церкви доносится звон,
но взгляд у неё отрешён
рождением строк своевольных…

      Старый Крым и Грин

Агармыш всё так же дремлет,
Будто сотни лет назад,
В старокрымских здешних землях,
Где полыни аромат,
Можжевеловых иголок,
Диких яблонек и груш.
На его вершине голой
Среди лета, зимних стуж
Реет алый парус Грина.
И отсюда, с высоты –
И холмы зелёным клином,
И сияние воды
Круглобокого залива.
Здесь в свои рассказы Грин
Ярко и неторопливо
Перенёс любимый Крым…
Белый домик, и мечтатель
Словно в нём живёт опять:
Пишет свой роман писатель,
Ощущая благодать.

    Осенний сплин

Ветер сутулит спины
жёлтых берёз атласных.
Вечер печально-длинный
чёрным кострищем гаснет,
стелется под ногами,
там, где пестрит гербарий
листьев сухих. Дождями,
серостью дней и хмарью
сломлена я в унынье –
не помогает чаще
чай-бергамот с малиной
в розово-хрупкой чашке.
Верное средство всё же
есть и в таких печалях:
заворожит, встревожит
глаз бирюзовых пламя.


                   * * *

Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
                              Сергей Есенин

Отчего-то лунность ночи
неизбежно грусть рождает,
словно что-то нам пророчит,
прежде чем в рассветах тает.

И в серебряную реку
обронила верба где-то
слёзы, вновь (как в прошлом веке!)
вдохновив собой поэта.

И в таинственные луны
ворожит листва на клёне,
стоит ветру только дунуть
на зелёные ладони.

                   * * *

Ангел лёг у края небосклона.
Наклонившись, удивлялся безднам.
                                          Н.Гумилёв

На краю небесного простора
Ангел удивлялся синей бездне:
Не лилось оттуда райских песен –
Доносились стоны и укоры.

От земли, где создавал когда-то
Бог приют из розового сада,
Раздавалась яро канонада,
Догорали в храмах свечи свято

Вслед скорбевшим, отлетевшим душам.
А из бездны, где война пылала,
Горькое «за что?» в закате алом
Ангел немо и печально слушал.

Влажных крыльев мощное движенье:
«Нет! Не Богу сетовать пристало!
На земле, где роз осталось мало,
Вы себе и беды… и спасенье».

               Берёзы

Окунулась в царство штапеля,
Где берёзы тихо, в лад
В сарафанах с чёрной крапиной
О России говорят.

То с грустинкою, то весело
Шепчут вечером и днём,
Вторю я припевам песенным
На певучем, на родном…

Я стволы шероховатые
Трону, вспомнив дедов дом.
Будто в чём-то виноватая
Капля падает в ладонь.

Летний дождь, узоры капелек
Обронив опять, на бис,
На берёзах в белом штапеле
Задержался и повис.

1 Генуэзская крепость Кафа, XIV век

Осминкина Елена

Елена Фёдоровна Осминкина родилась в Москве. Поэт, филолог, критик, публицист. Член Союза писателей России. Автор шести поэтических книг. Руководитель литературного клуба КО СПР «Крымский писательский дом». Публиковалась в газетах «День литературы», «Российский писатель», «Слово», «Московский литератор», «Литературная газета, «Метаморфозы» (Минск), «Брега Тавриды» и др. Лауреат Всероссийской премии им. Н. Гумилёва, литературной Пушкинской премии (Крым), международных литературных конкурсов им. А. Куприна, «Город у моря: Москва-Крым», «Чеховская осень», «Пристань менестрелей». Награждена Знаком отличия и Грамотой Президиума Государственного Совета Республики Крым (2017).

Другие материалы в этой категории: « Старший сын Матушка (окончание) »