ПРОЗА (57)

КАМУШКИ

Почему-то часто вспоминается день, когда впервые я оказался на берегу Урала. Наверное, потому, что впервые. Хотя память человеческая устроена затейливо: за что-то цепляется и не отпускает годами. А какие-то события, подробности: люди, звуки, краски, вкусовые ощущения – будто их и не было вовсе. Так вот, приехал на мотоцикле с родителями: папа за рулём, мама на заднем сиденье. А я – верхом на баке спереди. По теперешним временам дичайшее нарушение ПДД. А в те поры – без проблем.

ГЛАВА 1
Машка

Машка проснулась, еле вынырнув из глубокого забытья, – с головой укутанная в тяжёлые сновидения, девочка первым делом почувствовала тепло на губах.
Солнце. Согревающие солнечные лучи.
Будильник ныл противно, тянул высокую ноту, и Машка заворочалась, заползая в духоту махровой простыни, затыкая руками уши. Но в тот же миг простыню сдёрнула резким жестом чья-то рука – несвежая тряпка мелькнула в воздухе, напоминая бегство хищного зверя, и опала вниз, смятая.
– Вставай.

По высокому, грубо выбеленному извёсткой потолку больничной палаты назойливо бегало жёлтое пятно. Двор за окном освещался ртутными светильниками, ровно охватывающими белым светом территорию и помещение. Но на деревянном столбе, стоящем напротив окна, болтался фонарь от старого освещения, из экономии не снятый при обновлении. На ветру он скрипел и отбрасывал на потолок жёлтые блики.

Мы работали во вторую смену на быткорпусе ударной комсомольской домны №2. Нас было четверо: Боря Лисичкин, Верочка Майнэ, крановщица башенного крана Клава и автор этих строк.
Верочка – миловидная девчонка с наивным доверчивым взглядом, привыкшая, видно, с детства к маменькиной любви и ласке. Ни в одном человеке не умела видеть она ни зла, ни недоброжелательности. Чуть похвалишь её, даже в шутку, вся засияет.

Сегодня ближе к рассвету мне приснился кошмар. Ну, как кошмар? Ведь я просто шла в школу. Но лучше бы за мной гнался монстр.
Осень. Такая промозглая и дождливая. Всё вокруг мокрое и чёрно-багряное. Другие бы это назвали золотой осенью. Но я видела всё мрачным и каким-то умирающим.

«Ну и погодка сегодня! Прямо-таки буран, а прогноз – без осадков!» – Николай Иванович в очередной раз смахнул рукой снежные крупинки, налипшие на лицо подобно папье-маше, поднял воротник пальто, затем повыше шарф, спрятал в нём подбородок.
…В начальном когда-то классе на уроке труда, стоило учителю отвернуться к доске или выйти на минутку за дверь, дети сразу же начинали бегать, веселиться, наклеивая друг на друга кому на лоб, кому на нос цветные бумажки, а задание, между тем, было – выполнить из папье-маше мамам подарки к Восьмому марта, и у Коленьки тогда лучше всех получилась ваза для цветов…

ПОВЕСТЬ

Любые совпадения характеров
персонажей и реальных лиц
прошу считать условными.

ИСТОРИЯ: НАЧАЛО

– Привет! – и Егор поднимается от компа, от распечаток готовых газетных полос и макетов, сданных в работу заместителями ответственного секретаря редакции газеты «Орь утром». Поднимается от невидимой для взглядов-попрошаек банки кофе «Гранд» и наушников, в которых грохочет свежий альбом «Металлики»: «Ты думал, это свет в конце тоннеля? Это свет фар, летящий тебе навстречу!» Поднимается, чтобы встретить, так сказать, клиента, которого постарался не запоминать по имени. Клиент важный, клиент платит по сто рублей за листок с чёткой подписью и правдоподобной печатью. Клиента ждёт цистерна нефти, которую надо вывезти в неведомые Егору Тартарары Тартараринского района.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В конце марта, когда мы все угодили в самоизоляцию, я предложила своим ученикам из клуба авторской песни «Васильевский остров» написать в комментариях какое-нибудь ключевое слово, например, РЫБА. И пообещала на каждое присланное слово придумать историю. Так появился проект #Историивсумерках.

– Ваше любимое занятие?
– Отдых!
– Любимый цветок?
– Гвоздика.
– Ваше жизненное кредо?
– Да здравствует хорошая пенсия!