• Главная

Диагноз: война

Оцените материал
(0 голосов)

Афанасий Антонович Кирпань – сосед по лестничной клетке – никогда ничего о войне не рассказывал, как и мой отец. Обычно они сходились 9 Мая, починали бутылочку известного и извечного русского напитка и вели неспешные разговоры о разных разностях. Говорили о многом, но только не о Войне, не о тех боевых действиях, в которых участвовали. Только не о Ней.

А мне, юноше, в те годы было до крайности любопытно: какая она, эта война? Хотелось слышать завораживающие подробности. Но настоящие фронтовики, хлебнувшие военного лиха через край, сколько я помню, чаще отмалчивались, иногда отшучивались, либо отделывались какими-то незначащими мелочами. И это – несмотря на внушительный порой «иконостас» орденов и медалей, которые в шестидесятые годы вновь стали появляться на праздничных пиджаках ветеранов. Вставший у власти Леонид Брежнев – фронтовик, участник Парада Победы в 1945 году, вернул народу великий праздник, по сути, отменённый ещё Сталиным и не поощряемый при Никитке, как отец и Кирпань презрительно именовали Хрущёва. Но в тот, очередной раз, сосед не заглянул к нам в праздничный день. Его опять госпитализировали.
Афанасий Антонович вернулся домой не скоро, с изжелта-бледным лицом. Зашёл к нам. На сей раз обошлось без привычного застолья.
– Антибиотики, – коротко и сумрачно пояснил он и, как медикам, рассказал моим родителям, что опять, в который уж раз начался воспалительный процесс в брюшной полости, исполосованной осколками фашистской мины и многочисленными операциями.
– И ты знаешь, Георгий Васильевич, – рассказывал он отцу, – отошёл я от наркоза, а хирург приносит мне в стеклянной тарелочке два сереньких комочка. И говорит: «Вот, товарищ старший лейтенант, что у тебя в животе нашли!» Колупнул я их ногтем. А это что-то вроде известковой скорлупы. Внутри – просяные зёрнышки. Я и вспомнил, что в августе 1944-го двигались мы с боями по направлению к Плоешти в Румынии. Я со своими разведчиками впереди танков на машине да по спелому просяному полю. А тут немец как дал, как дал из миномётов! Нас и накрыло. Ребят побило насмерть, а меня ранило в живот. Кишки собрали – и в госпиталь. А дальше в тыл. Сюда, в Чкалов, а дальше в Илек на долечивание. На фронт я уже не вернулся.
Все последующие годы Афанасий Кирпань – журналист, а впоследствии работник облисполкома, с разновременными перерывами вновь и вновь попадал в руки врачей из-за мучительной спаечной болезни. Он мужественно переносил тяготы, поддерживаемый женой, уральской казачкой – бывшей медсестрой эвакогоспиталя в Илеке, где он с ней познакомился и слюбился. Та операция, во время которой были найдены зёрнышки, стала последней. Всё произошло в точности по стихотворению поэта-фронтовика Семёна Гудзенко: «Мы не от старости умрём – от старых ран умрём».
Владимир Михайлович Сукач – главный врач оренбургского психоневрологического госпиталя ветеранов войн, заслуженный врач РФ, кандидат медицинских наук слушает мой рассказ и понимающе кивает головой. Для него клиническая картина ранения и последующих мучительных лет жизни ветерана и инвалида ясна и до боли знакома. Сколько таких страдальцев прошло через палаты госпиталя, начиная с 1946 года, когда теперешний госпиталь был образован путём ликвидации и слияния двух эвакогоспиталей... Всё время, пока шла война, поезда везли и везли раненых в тыловой Чкалов. Война завершилась, и началась работа по поддержанию здоровья победителей.
– Сегодня, – говорит Владимир Михайлович, – у нас на учёте 343 инвалида ВОВ, 19 351 участников войны и работников тыла, 163 малолетних узника фашистских концлагерей, а ещё мы следим за здоровьем жителей блокадного Ленинграда.
Зоя Николаевна Николаева – пациентка кардиологического отделения госпиталя – некогда учитель французского языка в суворовском училище, а потом и в одной из оренбургских школ, улыбнувшись, сказала: «Бывших учителей не бывает». И это действительно так. У неё профессионально-цепкая «учительская» память и безжалостная блокадная. Помнит все выпуски, фамилии многих ребят. Следит за судьбами некоторых своих выпускников. В марте 1942 года представилась возможность её семье эвакуироваться на Большую землю по Дороге жизни. Солдаты выносили детей на руках из квартиры на Петроградской стороне – сами они не могли идти. Доехали до Ладоги. Лёд начал уже таять, был покрыт водой из промоин и воронок от нескончаемых бомбёжек. Они лежали в кузове «полуторки» и слышали рассуждения водителя и попутчицы – взрослой женщины: «Ехать опасно – бомбят. Значит, смерть. Машина может попасть в полынью – значит, тоже смерть.
И оставаться на берегу или возвращаться в город – также смерть. А вдруг да проскочим?» И машина тронулась в дорогу. Передняя «полуторка» ушла в промоину. Водитель резко крутанул руль. Их тряхнуло. Но обошлось. На Большой земле их сняли с машины и понесли кормить: щи, второе, компот и шоколад – каждому по плиточке. Кто-то из встречавших взрослых повторял и повторял: «Не ешьте всё сразу, не ешьте всё сразу». Некоторые ели и умирали сразу за столом с ложкой в руках. Потом эшелон и два месяца в пути до Рязани. Сначала бомбили, а потом за окном пошла земля, не знавшая бомбёжек. На одной из остановок Зоя выглянула в окно и поразилась: живая собака! В блокадном Ленинграде ни собаки, ни кошки по улицам уже не бегали. Зоя Николаевна всю жизнь старалась не вспоминать о блокадном детстве. Но это жило в её подсознании, терзало душу. И только теперь, отвечая на мои вопросы, стала рассказывать, словно освобождаясь от тягостного груза воспоминаний…
Иван Николаевич Масютин – афганец, вертолётчик. Техник по ремонту и восстановлению винтокрылых боевых машин. Мог бы и не подниматься в воздух. Но участвовал в боевых вылетах в качестве бортстрелка. Он ведь кадровый, контрактник. А новобранцев-срочников было жаль. Старались уберечь их от душманских пуль и «Стингеров», которыми американцы щедро снабжали моджахедов. Летать приходилось и к подбитым машинам с набором инструментов и запчастей. А такой полёт в зону боя – отнюдь не турпрогулка. Так и ждёшь трассеров зенитного пулемёта или белого хвоста зенитной ракеты, от которой уйти невозможно. Отвоевал своё, вернулся домой. Ту войну забыл, вычеркнул из памяти, затоптал в землю… Много лет всё было хорошо. А потом опять начали вспоминаться нити огня, тянущиеся от его пулемёта вниз на позиции боевиков. И тот бой, когда они ремонтировали повреждённый вертолёт, а душманы уже подползали, и пришлось отложить инструмент и взять в руки автомат. До сих пор в глазах лица обезумевших головорезов, одурманенных наркотой, лезущих вверх по горе, и короткие автоматные очереди в ответ – патронов было мало. Когда ты бьёшь с высоты или ведёшь огонь с закрытых артиллерийских позиций – это одно. А когда попадаешь во врага и видишь это попадание, и он падает сражённый – это совсем иное ощущение. Смерть, даже вражескую, забыть трудно, потому что это смерть человека, что ни говори. А сегодня Ивана Николаевича лечат от последствий кровоизлияния в мозг, свалившего его с ног...
Мы не раз говорили с Владимиром Михайловичем Сукачом о том, что память об ужасах войны проникает глубоко в сознание человека и скрывается там до поры до времени. Но вот что-то происходит. И эта память, как осколки и пули, что носят и по сей день в себе некоторые ветераны-фронтовики, начинает пошевеливаться, даёт о себе знать. Да так, что мало не покажется. На научном языке это именуется «стресс-провоцирующий фактор». Ночные кошмары, истерические срывы, внезапные, немотивированные, казалось бы, смены настроения, эпилептические припадки – это лишь часть воздействия этого фактора. В организме человека всё взаимосвязано, и потому вдруг, как бы не из-за чего начинают усугубляться недуги, и что у обычного человека при своевременной медицинской помощи быстро сходит на нет, у ветерана даёт серьёзные, иногда фатальные осложнения. Как сказал главный врач, в штате госпиталя работает девять (!) высококлассных специалистов, отвечающих за психическое состояние ветеранов, помогающих распутывать туго утянутые узлы психологических внутренних конфликтов. Когда-то этим начали заниматься первыми американцы. «Вьетнамский синдром», поразивший армию США после окончания войны во Вьетнаме, заставил создать сеть клиник, существующих за счёт средств бюджета. Лечение ветеранов в США бесплатное, несмотря на всеобщую платность американской медицины. Американцы, кстати, позаимствовали опыт специализированной медицинской помощи ветеранам войн, существовавший в нашей стране с сороковых послевоенных годов. Но лечение синдрома, как такового… Тогда кое-кто в СССР недоумевал и даже подсмеивался над таким диагнозом. Сегодня в нашей стране всё далеко не так. К пониманию плотной взаимосвязи психического состояния человека и соматики подходят на серьёзном научном уровне. Достаточно сказать, что госпиталь – клиническое медицинское учреждение, на базе которого работают семь кафедр Оренбургского государственного медуниверситета.
В 2013 году в Оренбурге на ул. Родимцева начал функционировать «Центр реабилитации для воинов-интернационалистов», где находится также и Центр лечения эпилепсии. На первом этаже этого здания, возле которого установлено артиллерийское орудие, расположен уникальнейший музей, рассказывающий о подвигах земляков, о которых в прежние времена говорить запрещалось под страхом уголовного наказания за разглашение гостайны. Это и Корейская война, и Карибский кризис, и гражданские войны в Анголе и Мозамбике, и Ближний Восток с его арабо-израильскими войнами, и Афганистан, и Чечня. Везде, где свистели пули и рвались снаряды, служили, доблестно исполняли свой воинский долг и гибли наши земляки. Недавний пример – уроженец села Городки Тюльганского района, Герой России Александр Прохоренко, совершивший подвиг в Сирии. В музее собраны имена всех оренбуржцев, отдавших жизнь за Родину. Опекает музей Надир Раимович Ибрагимов – воин-афганец, депутат Законодательного собрания области, заместитель председателя попечительского совета госпиталя. Он активно помогает работе как всего госпиталя, так и деятельности лечебного центра, его молодого, но весьма профессионально работающего коллектива, который возглавляет высококлассный врач-невролог Антон Петрович Герцен. В Центре успешно оказывают медицинскую помощь людям с эпилепсией. Ведь коварная болезнь свойственна людям, получавшим в ходе боевых действий черепно-мозговые травмы, контузии разной степени тяжести.
В.  М. Сукач скрупулёзно отчитывается перед попечительским советом, возглавляемым Юрием Бергом – губернатором области, всякий раз убедительно рапортуя об успехах лечебной деятельности. Но всё же недовольно сетует: не удаётся совладать с некоторыми «молодыми» ветеранами. Не исполняют ребята правило ежегодной диспансеризации, надеясь на «авось» и своё здоровье, зачастую не такое уж и здоровое.
Остались в прошлом не очень совершенные методы старых докторов, слушающих сердцебиение с помощью деревянного стетоскопа. Давным-давно не стерилизуют на электроплитках в процедурных кабинетах многоразовые шприцы. Сегодня госпиталь уверенно переступил порог цифрового века. Можно говорить, что и врачи, и пациенты имеют дело с технологической медициной. Например, болезни, что раньше требовали наркоза и скальпеля, лечатся аппаратными методами. Лежит человек на столе, а камушки в почках лупцуют ультразвуковые импульсы и дробят конкременты. А прежде надо было делать операцию. Широчайший спектр современных физпроцедур помогает врачевать и телесные, и душевные недуги.
Принято в народе говорить при всяком добром и тяжёлом деле: «Бог в помощь». И в дни Великой Отечественной, и в наши дни люди, попавшие в невыносимые, бесчеловечные условия войны, до того неверующие или исполнявшие некие религиозные обряды только потому, что в семье так заведено, обращают взоры к Всевышнему. В попечительском совете госпиталя – руководители традиционных религиозных конфессий, действующих на территории Оренбуржья. Два помещения отданы для молитвы: православным и мусульманам.
Если подняться на четвёртый этаж госпиталя, а туда приходят практически все пациенты для прохождения лечебных физпроцедур, то вы, скорее всего, попадёте на художественную выставку. Здесь одна за другой экспонируются картины лучших оренбургских художников. Недавно, например, Наталья Бровко – главный художник Оренбурга – выбирала для экспозиции свои картины. Не всякое произведение подойдёт для показа пациентам госпиталя. Люди, в душе которых продолжают клубиться чёрные клубы дыма войны, нуждаются в жизнеутверждающих полотнах, добром искусстве. Всё это в полной мере есть на полотнах художницы. В картинной галерее госпиталя сочли за честь выставляться Ю. Рысухин, А. Власенко, С. Бочкарёв, фотограф С. Жданов. Пациентов радовали детские рисунки. Нередки приезды в госпиталь творческих коллективов. В актовом зале, где обычно ведутся врачебные конференции, часто звучит музыка. Недавно в госпиталь с шефским концертом приезжала Юлия Учватова – певица, известная в Оренбуржье и далеко за его пределами. А оренбургские писатели и поэты вносят свою лепту. Регулярно в библиотеку госпиталя поступают посылки с книгами, с очередными номерами литературных альманахов «Гостиный Двор» и «Башня».
И ещё одно госпитальное мероприятие следует особо отметить. Регулярно всё в том же актовом зале расставляют столы, за которые усаживаются ответственные чиновники минздрава, минсоцразвития, облвоенкомата и других ведомств. Они ведут приём пациентов госпиталя. Трудно подсчитать, сколько «заноз» на таких встречах было извлечено из израненных душ ветеранов, многие из которых живут в отдалённых уголках области и в силу немощей не в состоянии обивать пороги казённых кабинетов.
Много лет подряд в качестве члена попечительского совета наблюдаю, как госпитальный коллектив расширяет сферу своей компетенции. Оренбуржец Константин Иванович Филиппов начинал добывать себе пропитание в тринадцать лет. Именно в этом возрасте заслужил он во время войны взамен карточки иждивенца продовольственную карточку работающего. А она давала возможность на получение ежедневно почти восьмисот граммов хлеба при условии выполнения планового задания. Дети войны – ещё одна категория оренбуржцев, за состоянием здоровья которых пристально следит госпиталь. Создано и действует гериатрическое отделение. А сам госпиталь является областным центром гериатрии. В декабре 2014 года в присутствии губернатора области, который лично патронировал эту стройку, открыто было новое здание отделения паллиативной медицинской помощи на 30 коек. Здесь лежат и проходят лечение наиболее тяжёлые пациенты, в том числе онкобольные. Светлана Петровна Котлярова – опытнейший врач, заведующая отделением, и её коллеги делают всё возможное и невозможное, дабы облегчить страдания лежащих там людей.
Но велики ли возможности госпиталя? В. М. Сукач, характеризуя материальную подоснову жизни госпиталя, улыбнувшись в усы, говорит: «Живём на уровне минимальной достаточности». Что это означает на практике? Директивные показатели по заработной плате достигнуты. А всё остальное? В остальном всё ещё ощущается недобор. 250 коек стационара, поликлиника на 290 посещений – такова ежедневная нагрузка для коллектива, в котором и уникальные специалисты-врачи, и медсёстры-золотые руки. А ещё те, кто чистит снег метельными зимами, готовит диетическую пищу, убирает коридоры и палаты, водит машины скорой помощи, выполняет огромный объём работ, без которых деятельность госпиталя просто невозможна. Пациенты не услышат здесь просьбы принести простыни и прикупить медикаменты, как это случается порой в некоторых медучреждениях. Зато персонал госпиталя: врачи, медсёстры слышат постоянные слова благодарности. Убедиться в этом несложно – зайдите на сайт, поговорите с теми, кто лежит и лежал в госпитале. Внимание и доброта к пациентам возведены в госпитале в культ. Между прочим, предупредительность, терпение, милосердие иной раз действуют не менее эффективно, чем лекарства.
Платные услуги, оказываемые оренбуржцам, желающим получить помощь именно у специалистов госпиталя, приносят доход в бюджет. Добрая половина заработанного идёт на повышение заработной платы врачам, медсёстрам, младшему медицинскому персоналу. Это позволяет удерживать квалифицированных специалистов, хотя кадровые подвижки неизбежны. Дополнительная помощь поступает от партнёров и попечителей. Это и денежные средства, и необходимое для госпиталя медицинское и офисное оборудование. Среди попечителей – депутат горсовета В. Булгаков, предприниматель В. Киданов, воин-афганец, руководитель энергетиков области В. Кажаев, писатель П. Краснов и многие другие.
В госпитале по мере сил и умения лечат Войну как источник людских страданий и её тягостные последствия. Лично для В. М. Сукача, война не есть нечто отвлечённое. Его дед сгинул в огненном вихре бомбёжки на Украине, не успев дойти до передовой. Где он нашёл последнее упокоение, никто не знает. Его родители – в те годы подростки – испытали свирепость войны, когда гитлеровцы по Украине рвались на восток, а затем отступали, откатываясь назад под ударами Красной Армии. Они хорошо запомнили «прелести» жизни при оккупантах. Быть может, отсюда проистекает сердечная заботливость доктора Сукача и его коллег по отношению к пациентам госпиталя?
Думается, что и те, кто сегодня отдаёт всего себя делу милосердного служения людям, являются достойными наследниками традиций, заложенных ещё великим русским фронтовым хирургом Николаем Пироговым и медиками Великой Отечественной. А затем последовали те «не знаменитые» войны, в которых скрытно принимали участие наши солдаты и офицеры: Афганистан, две чеченские войны с международными террористами, краткосрочная, но достаточно кровавая в Южной Осетии... Сегодня – Сирия. Недавно Владимир Михайлович по секрету поделился: в госпиталь поступил ветеран Советской Армии с Украины. Он – один из немногих, кто чудом уцелел 2 мая 2014 года в огне одесского Дома профсоюзов, где фашисты расправились с истинными патриотами Украины. Надумал я, было, встретиться с этим человеком. Но главврач остудил мой журналистский пыл: «Нельзя! Слишком кровоточит душа. Разговор может пагубно сказаться на его здоровье».
Тяжело, неимоверно тяжело излечивать старые военные раны, извлекать из тел и душ людских осколки войны. Зачастую они подобны тем мельчайшим просяным зёрнышкам, о которых рассказывал мне сосед-ветеран. Но не следует обманываться их малостью. Врачи госпиталя и не обманываются. Ежедневно, ежечасно они ведут бой за каждого пациента, кто своим ратным трудом или работой в тылу обеспечивал и обеспечивает могущество и независимость нашей Родины.

Рыков Павел

Павел Георгиевич Рыков родился в Москве в 1945 году. Окончил Московский государственный институт культуры. В Оренбурге – с 1975 года. Работал журналистом на областном радио и телевидении. С 1988-го по декабрь 2012 года руководил Государственной телерадиокомпанией «Оренбург». Ныне – главный редактор газеты «Оренбургская неделя». Поэт, прозаик, драматург. Член Союза писателей России. Лауреат многих международных и российских премий в области радио и телевидения, конкурса «Современная российская пьеса» в номинации «Драматургия добра» (2006), премии имени Валериана Правдухина альманаха «Гостиный Двор» (2010), региональной литературной премии им. П.И. Рычкова (2012), премии альманаха «Образ» (2013), губернаторской премии «Оренбургская лира» (2016).

Последнее от Рыков Павел