• Главная

Сделка

Оцените материал
(0 голосов)

Первая послевоенная зима для Степановых была такой же долгой, как и последние, чудом пережитые зимы военного лихолетья. Ещё только-только пахнуло весной, а хозяйка уже начисто выскребла в ларях все затаённые сусеки. Глава многодетного семейства, фронтовик, вернувшийся домой с полной грудью орденов и медалей, мучительно морщил лоб. Даже изнурительная работа в колхозной кузнице не уводила его от тяжёлых дум. Перед глазами всё время стояли дети, у которых было одно-единственное желание – досыта поесть.

В отчаянии, хлебнув как-то поднесённого хромым Кузьмой самогону, ходил он даже в правление колхоза требовать ключи от хлебных амбаров. Требовал, но понимал, что никакой председатель не решится на выдачу семенного зерна.
Бил он по раскалённому железу в своей кузнице, бил и прикидывал: кому из односельчан покланяться ради ведёрка проросшей картошки, ради мерки залежалой муки? Да и есть ли эта самая мука и картошка у кого в излишке?
Между тем в кузницу зачастил хромой Кузьма. Приходить угадывал к шабашу, когда угасал огонь в горниле, и непременно с четвертинкой самогонки. На удивлённый взгляд кузнеца – откуда, мол, когда есть нечего, – хитро подмигивал:
– Летось дождик прошёл, вот и накапало…
И так же хитро разговоры вёл, сводя их в конце концов на боевые награды. Долго не мог уяснить кузнец, куда Кузьма гнёт. А Кузьма вроде и не спешил. Нальёт – и за ордена слово скажет, другой стакан наполнит – и за медали…
Первым не выдержал сам Кузьма, осторожно намекнул кузнецу о своём намерении. Тот чуть не задохнулся от гнева:
– Боевых наград захотел? В чужие края податься с ними решил, в инвалиды причислиться? Да за это…
– И-и, как тебя хмелем разобрало. Раскалился так, горна не надо! – Кузьма, ожидавший такого поворота, на всякий случай поближе к выходу отскочил, да так скоро, словно и не хромал. Оттуда уже продолжил: – Твоих деток жалеючи, предложил. А ты?..
Скрипнула дверь. Пятилетний мальчонка перевалился через высокий порог, бросился с жалобой к отцу:
– Гришка опять сухарик отнял. А мамка и ему давала.
Появление сынишки сразу остудило кузнеца. Он как-то неестественно обмяк. Руки, вцепившиеся было в кувалду, разжались. Отломив кусочек от принесённой Кузьмой полгорбушки хлеба, дал сынишке, утёр ему слёзы чистой изнанкой гимнастёрки, выпроводил на улицу.
– Ну?!
– Орден и две медали. За орден – мешок пшенички, за медальку – половину… Хорошая пшеничка, провеянная, – затараторил Кузьма, бочком приближаясь к притихшему кузнецу.
Не дождавшись ответного слова, тронул его за рукав:
– Согласный?
– Две медали…
– И на том спасибо, Митрич! – Кузьма засуетился, вытащил из-за пазухи припрятанную про запас поллитровку. – Вот и магарыч.
– Погоди, не сделались ещё, – перебил его кузнец, не обращая внимания на самогонку.
– Три мешка за них вези.
– По рукам! – Кузьма торопливо, словно боясь, что кузнец передумает, дрожащей рукой забулькал сивушной в алюминиевую видавшую виды кружку кузнеца. – Полмешка ещё в придачу даю!
Поздней ночью, огородами, привёз он зерно к Степановым.
Увидев такое неслыханное богатство, хозяйка отшатнулась:
– Откуда?
– Не бойся, не краденое, – успокоил её Кузьма. – Своим горбом нажитое.
– Не за спасибо берём, мать, – сказал кузнец, незаметно для жены сунул Кузьме свёрток.
Когда тот, вовсе не прихрамывая, скрылся в темени, кузнец погрозил ему вслед кулаком и сплюнул:
– Попался бы на фронте мне!
После сытного ужина беспокойная хозяйка глянула на парадную гимнастёрку, висевшую на гвоздике за голландкой, догадалась, чем расплатился муж:
– Как без них-то? А вдруг спрос учинят?
– Учинят – отвечу! – отрубил в сердцах кузнец. – А ему, чёрту хромоногому, боком они выйдут. Умные люди разберутся: вояка он или сволочь последняя? Быстрее бы лишь уехал из деревни, с глаз моих долой…
Всё же тревога жены передалась и ему. Долго не мог он заснуть. Припомнились ему страшные бои. Припомнились так остро, будто и не кончалась она, распроклятая война. Припомнились погибшие друзья и почти незнакомые, но навеки ставшие близкими ему солдаты-однополчане… Разбуженной совестью своей слышал кузнец их приговор:
– Медали продаёшь сегодня, а завтра – Родину…
В холодном поту вскочил он. С минуту посидел, усмиряя заходившееся сердце. Потом бросился в кладовку, выволок мешки, словно пушинки, побросал их на санки:
– Да я лучше по миру с сумой пойду!
Он потащил санки с мешками к светящейся окнами избе Кузьмы, забыв в горячке накинуть фуфайку.

Петров Владимир

Владимир Иванович Петров родился в 1947 г. в с. Старояшкине Грачёвского района Оренбургской области. Окончил Московский институт железнодорожного транспорта.
Служил в армии. Работал на различных инженерных и руководящих должностях в системе МПС. Поэт, прозаик, член Союза писателей России, лауреат областной Аксаковской премии.

Другие материалы в этой категории: « Багровая пыль Кёнигсберга Колокольцы »