Версия для печати
1

«Театр начинается...»

Оцените материал
(0 голосов)

ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ

Позволю себе предерзостное – не соглашусь с великим Константином Сергеевичем Станиславским; всё-таки театр начинается не с вешалки, но со Зрителя.

Через парадный вход по мраморным ступеням он, зритель, входит в храм Мельпомены. А чуть раньше по обычным ступеням с непарадной стороны входит Актёр. Но и это ещё не театр. По-настоящему театр начинается, когда между Зрителем в зале и Актёром на сцене вспыхивает вольтова дуга эмоционального потрясения, приводящая в конечном итоге к очищению души, названному Аристотелем катарсисом.
В одиннадцатый раз в Оренбурге состоялся театральный фестиваль «Гостиный Двор». Напомню: первый раз это произошло 2-го июня 1994 года. Ещё свежи были воспоминания о гибели СССР и кровавых событиях 1993 года, когда в самом центре Москвы танки били по зданию Верховного Совета, а в Оренбурге 13 театральных коллективов представили свои спектакли на суд зрителя. Удивительно? Нет, закономерно. Как известно, в первые голодные, послереволюционные месяцы Евгений Вахтангов поставил весёлую комедию в жанре «дель арте» «Принцесса Турандот», стараясь с помощью смеха помочь людям пережить страшные времена, наступившие тогда в России. Именно искусство, если это не фальсификат, способно помочь человеку пережить страшные сюжеты, которые преподносит самый главный Драматург – наша жизнь.
В Оренбурге инициатором первого фестиваля «Гостиный Двор» выступил Владимир Флейшер, поэт, директор областного кукольного театра, бывший тогда председателем местного отделения СТД России. Удивления достойно, что нашлись немалые по тем временам деньги в областном, насквозь дырявом бюджете. Надо отдать должное руководителям области; с тех пор в Оренбуржье возникли и продолжают жить фестивали искусств, которые известны далеко за пределами области.
В этом году, названном Годом театра, в программу фестиваля были включены 12 спектаклей 12 театров. Ещё два спектакля – студенческие работы – показывались на сцене, но вне рамок официальной программы. Помимо русского – основного языка фестиваля, звучали татарский, башкирский, казахский языки. Кроме спектаклей, в программу фестиваля были включены и образовательные мероприятия.
Был ли зритель? Очень даже был! По свидетельству Павла Церемпилова – директора фестиваля, на спектаклях побывало более шести тысяч человек. Рамки мероприятия (в первую очередь – финансовые) не позволяют играть спектакли два-три раза. Но, если бы такое случилось, количество зрителей возросло многократно. Что же ведёт людей в театральные залы, когда дома к их услугам телесмотрение с сотнями самых разнообразных кабельных каналов, многие из которых транслируют безостановочно кинофильмы? Идут за развлечением? За научением? Шекспир в пьесе «Гамлет» в уста главного героя вложил слова, несколько язвительно звучащие, о тех, кто идёт в театр за чистым развлечением. Говоря о подлом царедворце Полонии, он произносит: «Для него существуют только балеты и сальные анекдоты, а от трагического он засыпает». Рифкат Исрафилов – многолетний художественный руководитель фестиваля, народный артист России, лауреат Государственной премии, свято исповедующий каноны русского, реалистического театра, всякий раз очень взыскателен в подборе театров и спектаклей. Ни разу на оренбургской сцене не были сыграны спектакли, которые расхвалены критиками особого пошиба, но при этом смотреть их позволительно только тем, кому уже исполнилось более 18 лет. Тут дело не в архаичной, провинциальной психологии оренбуржцев. Просто истинных театралов на мякине не проведёшь. Попытки привлечь зрителя «новациями» сомнительного свойства, когда со сцены вместо жизни человеческого духа демонстрируют голое место, на котором люди сидят, у нормальных, не втянутых в извращенческий круг людей вызывают вполне понятное брезгливое чувство.
Взять хотя бы лучший (по моему мнению) спектакль по первоначальному варианту пьесы М. Горького «Васса Железнова. Мать». Его поставил в Свердловском государственном академическом театре драмы Уланбек Баялиев. С высочайшей степенью психологической достоверности на сцене разворачивается трагедия женщины, очевидно незаурядной, любящей, страдающей, талантливой, богатой, и её семьи. Тема пьесы, написанной в 1910 году, как нельзя актуальна сегодня. Семья, любовь, нежность, сыновние и дочерние чувства – всё ничто, всё перебарывает неодолимая корысть, борьба за наследство, когда в ходу все оттенки подлости.
Поразительна сила таланта Ирины Ермоловой в главной роли. Изощрённо-тонко ведёт свою роль Семён Зольников, играющий сына. Особо хотелось отметить Екатерину Соколову, нашу землячку родом из Орска, в роли горничной Липы. Острый рисунок роли вырисовывает Алексей Агапов, изображающий… приживалку Дунечку… Ни на минуту внимание зала во время спектакля не ослабевало. И совсем не только потому, что пьеса о жизни и смерти дореволюционной пароходовладелицы созвучна нашему капитализированному времени. Спектакль вполне отвечает непреложной формуле А.С. Пушкина, которую он изложил в статье «О народной драме и драме «Марфа Посадница». Рассуждая о природе сценического искусства, он написал: «Истина страстей, правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах». При этом Пушкин – сам драматург, совсем не требует от авторов и театра буквализма. Не стремится он заклеймить занимательность, яркость формы. «Драма родилась на площади, – пишет он, – и составляла увеселение народное. Народ, как дети, требует занимательности, действия…Народ требует сильных ощущений, для него и казнь – зрелище. Смех, жалость и ужас – суть три струны нашего воображения, потрясаемые драматическим волшебством».
В полной мере эти требования относятся и к эпохальной по своей сути постановке «Капитанская дочка» по повести всё того же А.С. Пушкина, представлявшей на фестивале Оренбургский драматический театр имени Горького. (Режиссёр-постановщик и автор инсценировки – Рифкат Исрафилов). Примечательно, что в 2000-м году на фестивале был представлен спектакль под тем же названием, того же режиссёра. Но сегодняшний – не самоповтор. Почти двадцать лет назад это был лиричный рассказ о всепобеждающей силе любви. Сегодня режиссёр-постановщик в поиске глубинных смыслов происходившего тогда в оренбургских степях обратился всё к тому же Пушкину, который написал и «Историю пугачёвского бунта», по определению автора «бессмысленного и беспощадного». Отсюда усиление драматичности, световое решение, подчёркивающее всю мрачность ситуации, в которой оказываются Маша Миронова и Петруша Гринёв. Можно сколь угодно долго спорить по поводу того, насколько тот или иной режиссёр «ушёл» в прочтении и воплощении на сцене от литературного первоисточника, тем более, прозы. Но стоит прислушаться к мнению известного англо-американского театрального критика и теоретика Эрика Бентли, написавшего в своей книге «Жизнь драмы» следующие строки: «Сценическое воплощение во многом обогащает пьесу – ведь для нас столько значит непосредственное, чувственное восприятие! Если сюжет, обрисовка характеров и диалог облекают плотью тему, преобразуют мысль и мудрость, а картину жизни – в прозрение, то хорошая постановка тысячью способов помогает свершиться этому, но прежде всего посредством добавления решающей и убедительной в своей конкретности фигуры – живого актёра».
Это хорошо видно по трактовке образа «вора и разбойника» Емельки Пугачёва. В том, давнем спектакле артист Анатолий Бледный представлялся красивым, почти былинным героем в красной рубахе, в тулупе нараспашку. Сегодня Борис Круглов – образ иного толка. Это убийца, готовый проливать кровь, согласно его притче о вороне и орле. В нём чувствуется злая воля, которая под воздействием выпитого ли вина, прихоти ли, может смениться минутной милостью. Однако взгляд его хищных глаз характерен. Его дополняет и усиливает летящий в поисках добычи орёл, что демонстрируется на экране и стал изобразительным лейтмотивом спектакля. Театр не газета, а актёры не агитаторы из предвыборного штаба той или иной политической группировки. Но связь между изображаемым на сцене и той, реальной жизнью, в которую возвращается зритель после закрытия занавеса, очевидна. Она не в прямом цитировании, но в создании образного строя всего спектакля, выраженного в актёрской игре, декорационных ухищрениях, музыке, световых эффектах и который, однако, исподволь заставляет зрителя самому домысливать и развивать посылы, содержащиеся в пьесе и постановке. Думаю, многие, даже разгорячённые или застывшие от «недумания» головы задумаются о причинах народного бунта и о страшных его последствиях.
Венецианский мавр заговорил в Оренбурге по-казахски. Спектакль по знаменитой пьесе Шекспира привезли из столицы Казахстана, города Нур-Султана актёры Государственного академического казахского музыкально-драматического театра им. К. Куанышбаева. Когда-то, в 60-е эта пьеса украшала репертуар оренбургской драмы. В роли ревнивого мавра блистал актёр П. Павленко. Он выходил на сцену весь в чёрном гриме, поигрывал мускулами и успешно, по старому театральному выражению, «грыз кулисы», изображая неукротимый африканский темперамент. Дамы в зале рыдали!
Казахстанские гости привезли своё видение вечной драмы, в которой переплелись подлое коварство Яго, удивительная доверчивость Отелло, которая, однако, не выдержала потрясения от мнимой неверности Дездемоны. Впрочем, сюжет настолько классичен, что комментировать его смысла нет. А вот воплощение заслуживает самых добрых слов. Спектакль музыкален в сути своей, разыгрывается, как по нотам. Оформление и костюмы лаконичны и стилизованы. В них угадывается и национальный казахский колорит. В фестивале, как я уже выше упоминал, звучали спектакли на нескольких языках. Однако никаких проблем с пониманием у зрителей не возникало. Все, кто пожелал, получили комплект наушников, и можно было смотреть и слышать квалифицированный синхронный перевод.
Следует отметить прекрасную работу технических и постановочных служб двух оренбургских театров: драматического им. М. Горького и татарского театра им. М. Файзи. Как только последний зритель покидал зал, снимались декорации, и начинался монтаж новых для следующего представления. При этом у каждого спектакля сложная световая и звуковая партитура. И оставалась ночь и начало следующего дня, чтобы всё подогнать под размеры сцены и её техническое оформление. А также провести актёрский прогон-репетицию. В успехе фестиваля огромная заслуга его дирекции и лично Павла Церемпилова, как организатора, хорошо продумавшего всё – приезд артистов, размещение, организацию питания и то, что скрыто от зрителя за кулисами задолго до начала фестиваля.
И ещё об одном спектакле хотелось бы сказать. Его привёз из Москвы Борис Морозов –главный режиссёр Центрального Театра Российской Армии. Это пьеса Михаила Булгакова «Мольер (Кабала святош)».
У пьесы давняя, иногда довольно скандальная сценическая история. Булгаков написал её для МХАТа, даже сам играл в ней маленькую роль. Но спектакль был тогда решительно и бесповоротно запрещён партийными чиновниками от культуры и искусства. Они, чиновники, всегда и во все времена (в том числе и наши) прекрасно разбираются во всём, в чём на самом деле мало что понимают. И потому готовы руководить чем угодно: от многолюдного академического хора до поэта, который, закрывшись в тиши, подбирает новые незатёртые рифмы… Такое вмешательство самым губительным образом действует на человека-творца, будь то драматург, режиссёр или актёр. Мольер – великий французский комедиограф – заплатил своей жизнью за попытку показать двуличие католических святош в пьесе «Тартюф», автором которой он являлся. Историю преследования гения воплотило во всём своём великолепии целое созвездие столичных актёров. Андрей Егоров в роли Мольера, Ольга Богданова в роли Мадлены Бежар, Николай Лазарев, изображавший короля Людовика Великого. Ни одной «проходной» роли. Ни одного, даже малейшего повода вспомнить знаменитое: «НЕ ВЕРЮ!» К.С. Станиславского, которым он ссаживал с котурнов «заигравшихся» Актёр Актёрычей, поменявших проникновение в глубины психологии изображаемого персонажа на имитацию, самолюбование и демонстрирование актёрских «штучек». Было любопытно наблюдать за редакцией зрителей, впитывающих каждое произнесённое со сцены слово. После долгих аплодисментов, многократных вызовов на поклон занавес закрылся, и зрители по мраморным ступеням стали расходиться по домам, испытывая неизъяснимое чувство наслаждения от одиннадцати дней общения с прекрасными спектаклями и замечательными актёрами. Спектакль ЦТРА стал прекрасным завершением одиннадцатого Оренбургского Международного театрального фестиваля «Гостиный Двор».
Постучим по дереву и будем надеяться, что не последнему.

Рыков Павел

Павел Георгиевич Рыков родился в Москве в 1945 году. Окончил Московский государственный институт культуры. С 1988 по 2012 год руководил Государственной телерадиокомпанией «Оренбург». Поэт, прозаик, драматург. Член Союза писателей России. Лауреат многих международных и российских премий в области радио и телевидения, премии им. В. Правдухина альманаха «Гостиный Двор» (2010), региональной литературной премии им. П. И. Рычкова (2012), (2017), губернаторской премии «Оренбургская лира» (2016), Аксаковской губернаторской премии (2016).

Последнее от Рыков Павел

Похожие материалы (по тегу)