• Главная

«И свет, и тень, и зной палящий...»

Оцените материал
(0 голосов)

   * * *

Стихи писать, когда кровавая,
Обожествлённая в примете,
Луна висит над переправою,
Последней, может быть, на свете.

И кто читать их будет вечером,
И, перепроверяя каждое,
В блокнотике, дождём помеченном,
Запоминая с горькой жаждою
Всё, что сегодня мне услышалось,
Столбцами слов ко тьме взыскующих…
А голуби гудят под крышею,
Примет не зная существующих.

                  * * *

Степь вокруг – как море в непогоду:
Ветра шум в ушах, волненье диких трав.
Жаждали акыны здесь свободу,
Брёл Чингис, смятение познав.

Где они, бродячие ватажки
Первых казаков? Метель и зной,
Вой волков вблизи улусов, бражки
Терпкий вкус, свист сабель за спиной?

И пока воинственные ханы
Уводили женщин их в полон,
Степь сама залечивала раны –
Поле битв среди ковыльных волн.

В Диком Поле ни следа от брани,
Ни могил – одна лишь пыль Времён.
Некому платить сегодня дани
Или воевать имперский трон.

Я смотрю на грозовые вспышки
На границах родины моей.
Кое-где ещё маячат вышки
Нехотя закрытых лагерей.

Боль тысячелетий словно мета
Ощутима с неба до низин.
И поёт протяжно с минарета
Недоступный глазу муэдзин...

* * *

Вот привидится невесть что в полусне –
Я опять в середине прошлого века.
Репродуктор шипит на белой стене
О кончине великого человека.
В воскресенье убрали святые Лики –
Вдруг найдёт проверяющий в них крамолу?
Поздней ночью единственной свечки блики
Освятят обряд вопреки комсомолу
И во славу пасхальному чуду…
Правда, крестиков на груди не носили.
Но сказал же Поэт, что Бог – повсюду,
А не только в углах висит в бессилье…
Во дворе расцветают белые кашки,
И на бабушкиных пяльцах – они же…
Время вышло, ни дна ему, ни поблажки.
Только странно – оно мне всё ближе, ближе…

      СТЕПНЫЕ СОСНЫ

И зачем привёз мне однажды крёстный
Вместо бус росток в золотой смоле?
Мол, в подарок дали степные сосны,
Хоть и нет таковых на всей земле.
И пришлось мне, выйдя на босу ногу
В предвечерний сад с молодой травой,
Посадить в песок сию недотрогу
Да поить из чарки водой живой.

Не гналась за славой, стихи и дочки
Подрастали в соснах среди чудес,
Где шептались ночью цветы и почки,
И река Времён обтекала лес.
Он привык к невзгодам – судьба такая.
Достаётся трудно ему вода.
Но от корня к корню перетекая,
Смыслословом делится он всегда.
Вот и я на склоне плывущей Леты
Вижу, как из тьмы подползает сушь,
Как силён в поспешности – есть приметы –
Древоточец сосен и мелких душ…

ИЮЛЬ
                          Алёне

Гром за рекой грохочет,
В небе же благодать.
Это июль не хочет
Землю в яйцо скатать.
Это проходит Бунин
Между цветов и трав.
Это летит, бездумен,
Шмель на его рукав.
Время стоит у Леты,
Зноем звенит лазурь,
Нет ни одной приметы
Будущих гроз и бурь.
Вышит вновь васильками
Лета летящий след.
Это за облаками –
То ли звук, то ли свет…
Это июль-поэт
Заговорил стихами.


ПРОГУЛКА

Вниз, вниз с небес по переулку,
С весёлым солнечным туманом,
Где нашу летнюю прогулку,
Смеясь, не назовут романом.
Туда, где в чаще из крушины,
Из розового полусвета
Живёт предчувствием вершины
Анапест Бунина и Фета.
Где вылупится из печали,
Как из яйца, цыплёнок счастья.
Да что же птицы замолчали? –
Ты молча сжал моё запястье.
И солнце на кленовой ветке
Повисло праздной паутиной
Над шмелем в палевой розетке,
Над всей июльскою куртиной.
Как долго этот миг продлится –
И свет, и тень, и зной палящий?
Позволь мне плакать и молиться,
Привыкнуть к радости кричащей…

И всё – бежать бы без оглядки,
Забыть и день, и миг случайный,
Слова и слёзы в беспорядке
Разрыв-траве отдать печальной!
…Не смог и ливень, вероятно,
Пройдя стремглав по переулку,
Забыть ту летнюю прогулку –
Ушёл на цыпочках обратно.

    * * *

Как сникала трава-мурава
Возле нашего счастья-ночлега,
Говорила: «Давай, муж, дрова,
Опасаюсь я близкого снега».

Небывалые раньше ветра
Все следы наши сдули с терраски.
Кто же знал, что назавтра, с утра
Ждать придётся другой мне опаски?

А она пробиралась к крыльцу
В девяносто уступчивом первом,
И вела к роковому концу,
И хлестала наотмашь по нервам.

Продан дом наш с тобой за гроши,
На испуг взяты сосны на горке,
И роняют на землю иголки,
Трепеща на исходе души.

Вот и всё – улетают во мглу
И лицо твоё в траурной рамке,
И засохшие лилии в банке
На терраске с мольбертом в углу.

Не стесняясь, пирует ворьё,
Опуская страну к мезозою,
И Бессмертный подмётки сорвёт,
Грохоча по брусчатке кирзою.

Одиночество схватит в полон
И сожмёт свои адские клещи…
Я в сочельник увидела сон,
Говорят, что он может быть вещим:

Божья Мать опустила лицо
Над землёй и в молитве гласила:
«Свой Покров я продену в кольцо,
Разверну – и накрою Россию…».

ПАМЯТЬ

Слышишь топот копыт
И гортанные крики?
Видишь зарево алое издалека?
За окном проплывают опять в облака
Лица близких –
Неясные, светлые блики.

А за ними летят –
Сердце вздрогнет невольно –
Молчаливые всадники ночи и зла.
Прячет звёзды в подол
предрассветная мгла,
Не успеет их встретить
Набат колокольный.

Вот один настигает уже,
Вот нагнулся...
Вскрикнешь – Господи, чудо яви!
Это генная память клокочет в крови,
Это красной луны
Вдруг зрачок содрогнулся...

И проснёшься от ужаса
В смятой постели,
Створки окон рванёшь – это бред и обман!
И увидишь – внизу распустился тюльпан,
Там, где капли кровавые ночью алели.


ПЕТЕРБУРГ
                                   Лёсе

Осенний ветер попал впросак
Среди прохожих и птичьих драк,
И пошевеливает слегка
Кудряшкой у твоего виска.
Рисует, словно в забытом сне,
Тень Ангела на пустой стене,
Подвядший кадмий сырой травы
И возле ног – серебро Невы.
Её характер совсем не прост,
И бронзовый лев поджимает хвост,
Сквозняк сентябрьский и хмарь браня.
Темнеет быстро на склоне дня.
Не знаю, свидимся ли опять –
Река то в море плывёт, то вспять.
Валун у дома бросает в дрожь –
Вот-вот сорвётся с обрыва в дождь.
И лишь Атланты стоят во тьме,
Любовь и вечность держа в уме.

НА СМОЛЕНСКОМ КЛАДБИЩЕ

У надгробий с ангелами нет фотографий,
А порой имён – стирает буковки время.
Что два века? – Мелочь.
И читатели эпитафий
Спешат – ведь у каждого своё бремя.
Кто-то лбом прижался к стене часовни,
Слёзно молится Ксении, словно Богу.
Как та женщина, в паричке – глаза совьи,
Или та, дитя убившая в чреве…
Их много –
Колыбелек мраморных в сосновой завесе,
Со свечами, не гасимыми даже ветром,
Что несёт коровок божьих из ближнего леса
И с залива чаек хмуроватым рассветом.
И мне бы здесь присмотреть местечко заранее…
А внук тянет к храму, где крещён был в Успенье.
Запомнит ли он, как плыло солнце в тумане,
Как звучало в небе это молитвопенье –
Сонных сосен мерное шевеленье?

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Говорят, в Петербурге не выпросишь снега.
Так и есть. Но пришло Рождество. Ну а с ним
Первый снег, как любовь: он нагрянул с разбега,
И обнял, как пришедший домой пилигрим.
Город кружевом белым везде оторочен,
Словно царский кокошник надел на сверкающий лоб.
Первый снег абсолютно невинен и точен,
Он ложится, где Бог повелел. Вот сугроб
Потеплел, у снежинок весёлые лица.
Улыбнись же и ты наконец, дорогой!
Первый снег, как мальчишка, плетёт небылицы
И хрустит озорным леденцом под ногой.
Скоро выгонят, знаю, его в пустоту,
А пока он летит, ни на что не похожий.
И спешит вслед за ним неприметный прохожий,
Признающий сегодня его правоту.

ВОСКРЕСЕНЬЕ В ОРЕНБУРГЕ

От Северной Пальмиры с небом ртутным
отличен разноцветным солнцем утром,
где львы на каменных ступенях,
забытые, по очереди спят;
а ночью сходят вниз воды напиться
к реке, наказанной царицей,
где ивы замерли стыдливо,
подолы опустив свои до пят;
с ухмылкой Пугачёв таит дубину
и Азии показывает спину
чугунный Лётчик, сам ещё не зная,
что рядом подрастёт летун другой,
невиданной космической закваски,
и смотрит на прохожих без опаски
олень сарматский с мордой золотой;
в кофейнях мало мест, ты растворился,
как в чашке, раздвоился, расстроился
воскресным утром в солнце разноцветном,
в фонтанных брызгах, в аромате роз.
Плывёт Пегас над Домом у поэтов,
Пойди, поймай, сегодня нет запретов
на слог любовный, мотыльки созвучий,
и что ни скажешь, будет не всерьёз.

Уважаемая Наталья Юрьевна! Примите мои самые искренние поздравления с юбилеем! Талантливый поэт, журналист, редактор – всё многообразие своей творческой личности Вы посвятили родному Оренбуржью. Это у наших степей Вы подслушали рифмы и интонации поэтических строк. Но не только лирикой наполнены дни поэтессы Натальи Кожевниковой. Вот уже ровно десять лет Вы возглавляете литературно-художественный альманах «Гостиный Двор». Альманах выстоял в трудные годы благодаря Вашей стойкости. И в настоящее время это издание востребовано как в родном крае, так и далеко за пределами Оренбуржья. Дорогая Наталья Юрьевна! Желаю удивительных тем и неиссякаемого вдохновенья.

Министр культуры и внешних связей Оренбургской области Е.В. Шевченко,
председатель редакционного общественного совета журнала «Гостиный Дворъ».

 

Кожевникова Наталья

Наталья Юрьевна Кожевникова родилась в Бузулуке, окончила Оренбургский государственный педагогический институт, работала главным хранителем фондов Бузулукского краеведческого музея, собственным корреспондентом, заместителем главного редактора газеты «Южный Урал». Ныне – главный редактор журнала «Гостиный Дворъ». Член Союза писателей России. Председатель Оренбургской региональной общественной писательской организации. Автор четырёх поэтических книг, публикаций в журналах «Москва», «Наш современник», «Подъём», «Простор», «Дон» и др.; газете «День литературы», альманахе «День поэзии XXI век» (Москва). Лауреат областной Аксаковской премии (1992), премии журнала «Москва» (1993), Всероссийских литературных премий «Капитанская дочка» (1997), «Соколики русской земли» (2011), им.   Д.    Н. Мамина-Сибиряка (2012), губернаторской премии «Оренбургская лира» (2015), региональной литературной премии им.  П.   И. Рычкова (2015).

Другие материалы в этой категории: « «Счастье рядом» «Я серьёзно» »