• Главная

Соединяя кровное и евангельское

Оцените материал
(0 голосов)

ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ И ЕГО ПОЭТИЧЕСКИЕ НАСЛЕДНИКИ

С творческим наследием Юрия Кузнецова неразрывно связано понятие русского мифа. Обозначая в поэзии родовые чувства и интуиции, обращаясь к древним отеческим образам, Кузнецов шаг за шагом соединял кровное и евангельское. Такой художественный опыт можно считать предосудительным, еретическим, однако он вовсе не противоречит библейской заповеди «чти отца своего». Хотя привычно мы относим эти слова к сугубо семейным взаимоотношениям. Кузнецов же старался раскрыть в первую очередь их метафизическое содержание, а исторический контекст в его художественных построениях уходил на второй план.

Не однажды было сказано, что завтрашний день русской поэзии будет реализован в контурах русского мифа. Такая интерпретация литературного развития выглядит притягательной, грозной и перспективной. Однако тотальное внедрение её в творческую жизнь способно сузить границы нашего бытия, поскольку отечественная поэзия всегда отличалась огромным спектром тем и панорамой изображения жизни. Тихая лирика, гражданское горение, философское сосредоточение и многие иные ракурсы поэтического зрения требуют самого разного эстетического и интеллектуального подхода к материалу. Отказываться от векового художественного опыта нельзя и приводить его к каким-то одним лекалам просто глупо.
На самом деле русский миф растворён в современной поэзии и присутствует в стихах порой в скрытой форме. Есть ряд поэтов, чьи произведения впрямую не соотносятся с практикой Юрия Кузнецова, но примыкают к ней вполне определённо и при ближайшем рассмотрении оказываются её дальним расширением. Русский миф в разной степени оказал влияние на стихи Владимира Скифа, Светланы Сырневой, Евгения Семичева, Дианы Кан, Геннадия Ёмкина, Александра Нестругина. Лирический герой в их сюжетах тонко чувствует природу, видит её волшебную многомерность, понимает значение речных, лесных, полевых знаков и примет. Объём живой среды, окружающей русского человека, насыщен дуновениями запредельного, и нужно вспомнить древние смыслы, чтобы ощутить себя в единстве с Богом созданным природным окоёмом. Так возникает почти звериное чутьё ко всему внешнему у героя стихотворений Нестругина. И ты понимаешь, что перед тобой – неведомо как ожившее устроение души ещё былинного времени.
Организация пространства и как будто житейских действий у Светланы Сырневой смещена в бытийную сторону. Детали вневременной картины подсвечивают социальный контекст и узнаваемый современный пейзаж. Но внезапно на первом плане властно проявляются черты извечного русского характера. И это двойное «выглядывание» таинственного и онтологически знакомого из обыденности завораживает читателя, в сердце которого неожиданно начинает аукаться наше забытое и во многом попранное седое прошлое.
Странное соединение мифологического письма Кузнецова и образа мира «по Николаю Рубцову» найдём в стихотворениях Владимира Скифа. Примечательно, что миф здесь являет себя в пограничных ситуациях, когда речь идёт о жизни и смерти человека и страны, истории и самой родной земли. Тогда как мягкая, сугубо лирическая интонация возникает в сюжетах глубоко сокровенных. Впрочем, элементы мифа можно найти и в творчестве самого Рубцова.
Так важнейший ключ к осмыслению и изображению русского
мира на изломе тысячелетий появился в поэтическом творчестве Юрия Кузнецова в качестве непререкаемой доминанты, и уже затем мифологическое видение событий как будто стало «подтягиваться» к этому смысловому стержню, обнаруживая себя в самых разных именах и лирических вселенных. Наталья Кожевникова, Валерий Михайлов, даже погружённый в повседневность Юрий Перминов – все они кровные братья и сёстры русского человека, воплощённого в образах Кузнецова.
У Юрия Кузнецова нет и не может быть прямого поэтического наследника, потому что в литературе такая характеристика обладает качествами вторичности. Но словно магнит, Кузнецов стянул в одно поле самых разных поэтов и нашёл в них общее звено: тайну русского прошлого, которая не может быть нами разгадана до конца, но вполне в состоянии подарить нам сегодня интуитивные способы отображения мира; важнейшие качества почвенного человека, его способность соединить вживую бессмертную душу и бессловесный мир воды, земли, зверей и птиц, растений…
В Небе, как в зеркале, отражались все коллизии стихотворений Кузнецова, и это обстоятельство оказывается важнейшим свойством его художественной вселенной. Он прошёл путь, на первый взгляд, весьма противоречивый: от поэта современного – к художнику, который смотрит на сегодняшний мир древними очами, и далее – к православному визионеру, совместившему русскую архаику с христианским устройством космоса. Нам нет нужды примерять на себя все его пристрастия. Куда важнее координаты, о которых не должна забывать наша поэзия.
Именно об этом – русский миф в транскрипции Юрия Кузнецова.

Лютый Вячеслав

Вячеслав  Дмитриевич Лютый родился в 1954 году в городе Легница Польской народной республики. Окончил Воронежский политехнический институт, Литературный институт им. А.  М.  Горького. Литературный критик, публицист, председатель Совета по критике Союза писателей России. В настоящее время – заместитель главного редактора журнала «Подъём».  Лауреат премии Общественной палаты Воронежской области «Живые сокровища славянской культуры», премии журнала «Подъём» «Русская речь» (2004), премий журналов «Ковчег» (2008), «Русское эхо» (2009). Член Союза писателей России. Ведущий рубрики «Литературная критика» журнала «Гостиный Дворъ». Живёт в Воронеже.

Другие материалы в этой категории: « «Я научу вас мыслить...»